В Риме первого столетия до Рождества Христова бывший боец арены по имени Ашур достиг того, о чём многие лишь мечтали. Из раба, сражавшегося за жизнь на песке, он превратился в хозяина самой школы, где когда-то был собственностью. Его путь к власти был извилист и жесток.
Теперь, держа в руках судьбы других гладиаторов, Ашур задумал нечто, способное потрясти устои. Он заключил союз с женщиной-воительницей, чья ярость в бою не знала равных. Вместе они замыслили изменить сам характер кровавых игр, создав зрелище доселе невиданное, дикое и гипнотизирующее.
Эта новая форма развлечения, рождённая в их школе, быстро привлекла внимание толп, жаждущих острых ощущений. Однако то, что приводило в восторг простой народ, вызвало глухое раздражение и открытое неодобрение среди римской знати. Патриции и сенаторы увидели в этих представлениях не просто вульгарную новизну, но вызов традиционному порядку и своему авторитету.
Игры, устроенные Ашуром, ломали привычные каноны. Они были слишком откровенны в своей жестокости, слишком отчаянны и, как казалось элите, подрывали уважение к древним ритуалам. За кулисами, в мрачных коридорах власти, начал зреть заговор. Те, кто вчера с безразличием взирал на бывшего раба, теперь почувствовали в нём угрозу. Ашур, добившись могущества, возможно, не рассчитал, что его амбиции разожгут огонь, способный поглотить и его самого. Борьба за выживание для него только начиналась, но теперь она велась не на арене, а в тени мраморных колонн.
