Тракторист Игорь — единственный, кто видел всё своими глазами. Той ночью, когда над полем у леса вспыхнули три зелёные звезды. Они не горели, а скорее струились, как жидкий свет, а потом погасли, оставив после себя лишь вмятины на земле. Игорь тогда подумал, что спьяну померещилось. Но наутро в деревне появились трое новичков.
Сергей Петрович, местный участковый, сразу почувствовал что-то не то. В его практике редко случалось, чтобы в тихое село разом приехали трое молодых, крепких, да ещё и без родни. Но бумаги у них были в полном порядке — паспорта, справки, даже старые фотографии. Деревня же встретила приезжих с радушием. Люди здесь простые, открытые. И новенькие быстро нашли своё место.
Игорь, всегда угрюмый и неразговорчивый, вдруг ожил. Он познакомился со Светой, которая поселилась в пустующем доме на окраине. Она говорила, что приехала из города, устала от суеты. Света могла часами слушать рассказы о технике, разбиралась в моторе его старого трактора лучше него самого. В её глазах было что-то такое, от чего у Игоря перехватывало дыхание.
Учительница Ира, давно тосковавшая в одиночестве, нашла общий язык с Ромой. Он устроился помогать в котельную, а по вечерам приходил в школу, чтобы починить то сломанную парту, то подтекающий кран. Рома говорил мало, но слушал внимательно, а его руки справлялись с любой работой. Ира ловила себя на мысли, что никогда ещё не чувствовала такого покоя рядом с человеком.
Даже Люба, дочь Сергея Петровича, обычно насмешливая и современная, потеряла голову от Бори. Высокий, молчаливый парень с невероятной силой — он в одиночку вытащил застрявший в грязи грузовик. Боря помогал всем подряд, никогда не отказывал, но в компании держался особняком. Люба же видела в нём настоящего богатыря из старых сказок.
Но странности накапливались. Новые жители никогда не болели. Они ели обычную еду, но как-то без особого интереса. Их движения были слишком плавными, точными. А однажды Игорь заметил, как Света, думая, что её никто не видит, несколько минут просто смотрела на падающий лист, будто изучала сам принцип полёта.
А потом началось с бобрами. Река в тех местах всегда кишела этими зверьками. Но в одно утро лесник прибежал к Сергею Петровичу, белый как полотно. Он клялся, что видел, как два бобра у плотины вели между собой оживлённую беседу. Не просто перекликались, а обменивались членораздельными звуками, похожими на слова. В деревне, конечно, посмеялись. Списа́ли на выпивку.
Игорь же связал это с другим событием. В ту самую ночь приземления он видел, как из одного светящегося шара вылилась в реку струя искрящегося вещества. Вода тогда на миг засветилась изнутри. Тракторист молчал. Кому он скажет? Засмеют. Да и Света… При одной мысли о ней сердце сжималось. Она была такой чужой и такой родной одновременно.
Сергей Петрович чувствовал, что пазл не сходится. Он начал своё тихое расследование. Проверил документы ещё раз — безупречно, слишком безупречно. Расспрашивал осторожно о прошлом — ответы были гладкими, как отшлифованный камень, но без живых деталей. А история с бобрами не давала покоя. Участковый знал лесника много лет — тот не был фантазёром.
Правда начала просачиваться, как вода сквозь треснувшую плотину. Игорю становилось всё тяжелее носить в себе этот груз. Он ловил на себе взгляд Светы — понимающий и печальный. Казалось, она ждала, когда он заговорит первым. Но страх разрушить то хрупкое счастье, что у него появилось, был сильнее.
А в деревне между тем жизнь шла своим чередом. Готовились к осеннему празднику. Новые жители активно помогали — Боря таскал тяжести, Рома мастерил скамейки, Света украшала сцену. Они стали своими. И только в глазах Сергея Петровича, когда он наблюдал за ними, читалась непроходящая тревога. Он чувствовал, что скоро случится что-то, что сорвёт покров с этой идиллии. И первой ласточкой стали те самые разговоры бобров, которые слышали уже несколько человек. Тихие, на странном, но понятном языке, обсуждавшие… погоду и крепость плотины. Чудо оборачивалось реальностью, и скрывать её больше не получалось.
