Спайк оказался в команде сэра Джимми Кристала. Сначала это казалось шансом на выживание в хаосе, охватившем мир. Но очень скоро он понял, что попал не туда. Люди вокруг него были другими. Они не просто защищались от угроз — они искали их. По приказу лидера группа целенаправленно охотилась на тех, кто ещё оставался в живых. Каждая такая "охота" леденила душу Спайка. Он видел не борьбу за ресурсы, а холодную жестокость, ставшую новой нормой. По ночам ему снились лица тех, кого он не смог защитить. Внутри зрело отвращение и тихий, но настойчивый вопрос: как долго он сможет это терпеть?
Далеко от этого кошмара, в заброшенном научном комплексе, прозванном "Храмом костей", доктор Иэн Келсон не терял надежды. Пока одни уничтожали, он пытался спасти. Его работа над противоядием от вируса ярости была титаническим трудом в полном одиночестве. Лаборатория, освещённая мерцающими экранами и неоновым светом, стала его миром. Он анализировал, смешивал, ошибался и начинал снова. Усталость стала его постоянным спутником.
И вот, после череды неудач, случился прорыв. Во время очередного эксперимента с модифицированным штаммом антител Келсон заметил аномальную реакцию. Данные на мониторах замерцали с необычной последовательностью. Первоначальная проверка, затем повторный анализ — результат не менялся. В его руках оказался ключ. Недостающий элемент формулы, который мог не просто подавить симптомы, а запустить процесс обратной регенерации нейронных связей. Это было не просто лекарство. Это была возможность вернуть потерянное человечество тем, кого уже считали безнадёжными.
Открытие, сделанное в тишине "Храма костей", обладало силой, способной перевернуть всё. Но Келсон понимал: в мире, где правят банды вроде кристалловской, такая находка — не только надежда, но и смертельная опасность. Пока Спайк боролся с ужасом внутри системы, один учёный в изоляции, возможно, нёс в себе семя будущего. Две эти судьбы, такие разные, существовали в одном разломленном мире. И баланс между разрушением и спасением был хрупче, чем когда-либо.
